Главная страница

 Наиболее распространенным сегодня является понимание научного исследования как целевого, организованного процесса выработки новых знаний, вида познавательной деятельности1. Получаемые таким образом знания могут рассматриваться как истинные или ложные, отвечающие или не отвечающие требованию истинности, научной истины. Однако разработка критериев для такого рода оценок продолжает оставаться проблемой со времен античности. Не обошла эту проблему и юриспруденция.
Проблемы истины в отечественной юриспруденции обсуждаются, преимущественно, исследователями отраслей права. Пожалуй, наиболее обстоятельно эти вопросы обсуждается представителями процессуального права в рамках теории доказательств2.
В контексте проблем квалификации преступлений, вопросов установления истины касаются исследователи, работающие в рамках уголовного права3.
Теоретики права, по сути дела, следуют тому же направлению и фактически ограничивают специальные исследования проблем истины тематикой применения права4. В этой же связи, однако, отдельно следует указать на многоплановые разработки А.Ф. Черданцевым теории толкования права, содержащие, в том числе, и план оценки результатов интерпретации юридических текстов с точки зрения истинности5. В последние годы автор плодотворно работает над указанной проблематикой уже в более широких теоретических рамках логикосемиотического подхода к праву, юридической науке и практике6.
Наконец, интересная, хотя и не получившая достаточного признания научным юридическим сообществом, попытка рассмотреть с точки зрения истинности нормы права, предпринята, в частности, В.М. Барановым7.
Во всех перечисленных направлениях юридической науки вопросы истины поднимаются, в основном, не столько для рефлексивной оценки исследователями собственных методологических средств и результатов их применения к данной проблеме, сколько для характеристики в этом плане тех или иных аспектов юридической действительности. Разумеется, отношение к результатам проводимых исследований как "истинным" или "неистинным" неявно присутствует практически в любом юридическом исследовании, однако данный план повсеместно декларируемый8, в содержании работ скорее подразумевается, нежели целевым образом обсуждается. Попытки же целевого теоретического осмысления истины как проблемы правоведения, на сегодня достаточно эпизодичны9.
Недостаточное внимание правоведов к специально теоретически очерченной проблематике истины в юридической науке может объясняться или ее не актуальностью, или, что вероятнее, существующей методологической установкой. Основу такой установки задает, скорее всего, господствующее в нашей науке нормативное отношение к разработкам, осуществляющимся в данной области официальной философией и восприятием ее положений как методологических императивов, автоматически гарантирующих истинность любого научного знания, получаемого на их основе10.
С точки зрения сегодняшних задач отечественной юриспруденции такое отношение к методологическим нормам научной работы уже вряд ли является удовлетворительным. Принципиальное расширение философского и социокультурного контекста современного правоведения требует от юристов серьезного самоопределения в первую очередь в рамках методологии юриспруденции, где сегодня неизбежно возникает целый класс проблем, связанных со значением истины в юридических исследованиях и, в более широком плане, с оценкой юридических теорий и знаний11. В этой связи, для начала полезно соотнести существующие на сегодняшний день в отечественной юридической литературе направления разработки данной проблематики со сложившимися в науковедении оценочными подходами к науке, научным теориям, научному знанию.
Нужно заметить, что, несмотря на определенное разнообразие научных задач, для решения которых в юридической литературе востребовано понятие истины, в известных автору исследованиях востребована фактически одна концепция истины, находящаяся в рамках доминировавшей в нашей науке теории отражения. Базовым постулатом данной теории является, как известно, признание существования объективной истины и отношения к знанию как отра-жению объективной реальности12. "Объективную истину, - пишет Э.М. Чудинов, - можно определить как содержание человеческих знаний, которое соответствует объективному миру, т.е. воспроизводит его. Именно в силу этого обстоятельства объективная истина не зависит от субъекта"13.
Раскрывая материалистическую теорию познания как методологическую основу юридической науки, А.Ф. Черданцев воспроизводит данный постулат в следующей формулировке "содержание знаний объективно определяется существованием реального, не зависимого от сознания человека внешнего мира"14.
Если допустить упрощение реализуемой в нашей литературе концепции, то можно сказать, что под истиной следует понимать объективное (верное) соответствие юридической теории, юридического знания правовой действительности. Следует упомянуть, что, несмотря на распространенность в отечественном правоведении, данное понимание истины является не единственным. В истории познания было выработано несколько подходов к пониманию истины, соответствующих определенному типу мышления и общей духовноинтеллектуальной ситуации эпохи.
Исторически это, прежде всего, истина в античной рациональности. Именно с античностью, с именем Аристотеля, принято связывать возникновение концепции истины, часто называемой классической, получившей позднейшие переинтерпретации и дальнейшее развитие в различных теориях. При этом, относительно истины в античной рациональности, полезно различать сформировавшийся идеал "соответствия" и способы обоснования истинности.
Так, в "Метафизике", Аристотель прямо говорит о соотнесению объекта и высказываний о нем как истинных и ложных посылок в рассуждении: "говорить о сущем, что его нет, или о несущем, что оно есть, - значит говорить ложное; а говорить, что сущее есть и несущее не есть, - значит говорить истинное"15. Вместе с тем, из контекста работы можно понять, что для мыслителя в этих рассуждениях принципиально не только соотнесение высказывания с предметом16, поскольку речь идет об определениях, как началах рассуждения, но и соотнесение высказываний между собой. Конечно, на первом плане принцип соответствия, поскольку истинное не может возникать из ложного "в этом случае белое возникало бы из небелого; между тем этого не видно"17. Однако далее мыслитель пишет: "все, что постигается через рассуждение (dianoeton) и умом, мышление (dianoia), как это ясно из определения {истинного и ложного}, либо утверждает, либо отрицает - и когда оно истинно, и когда ложно: оно истинно когда вот так-то связывает утверждая или отрицая; оно ложно, когда связывает по-иному"18. Учитывая, что для Аристотеля первостепенное значение имеют метафизические полагания "как воспринимать каждый предмет"19, а не постижение природы путем исследования как в новое время, не сложно интерпретировать различение "постижения" рассуждением и умом даже в контексте метафизики, как принципиальность для философа данного положения.
Исходя из сказанного, и помня об "Аналитиках" представляется оправданным акцентировать внимание на специфике понимания истины в античной рациональности не только как соответствия высказывания о предмете са-мому предмету. Для понимания истины, в эту эпоху, было не менее важно следовать универсальным правилам (тому, что мы сейчас называем логикой), реализуемым в рассуждениях но поводу тех или иных вещей. Другими словами, с точки зрения данной рациональности, если рассуждение по поводу познаваемого объекта, построенное на правильных посылках, осуществлялось в полном соответствии с правилами рассуждения, то и получаемый вывод автоматически получал статус истинного.
Для рациональности нового времени, характеризующейся господством научного позитивизма, уже важно рассматривать истину как соответствие не высказывания (предложения), а научного знания об объекте, самому объекту20. Истинным здесь является такое знание, которое может быть проверено на соответствие объекту экспериментальным путем. Значение правил рассуждения здесь уже уходит на второй план. Именно эксперимент, а не правила рассуждения, начинает рассматриваться в качестве основною механизма проверки тех или иных научных положений на истинность21. При этом отношение к математике как универсальному методу естественных наук и построение особой экспериментальной области позволяет говорить, что на определенном этапе науке нового времени удалось особым образом соединить идеал соответствия знания объекту с ценностью метода исследования.
В науке именно данная концепция истины (а не классическая, учитывая способ обоснования в последней как следование правилам рассуждения) является до сегодняшнего дня наиболее распространенной и реализуемой практически во всех областях. Разумеется, она претерпела различные модификации (главным образом в работах неопозитивистов и постпозитивистов), в частности как разного рода корреспондентские теории. Однако базовая идея адекватности, соответствия знания предмету остается неколебимой. Надо сказать, что отдельные отношения к данной концепции сохранены, в том числе, и в различных вариантах современных когерентных, семантических и даже прагматических теорий истины22.
В XX веке, в процессе бурного развития социальных, гуманитарных наук стала ощущаться дефициентость понимания истины, как полного соответствия знания и действительности, именно для познания человека и общества. Поэтому, в философии и гуманитарных науках стало формироваться новое отношение к истине, которое можно условно обозначить как ценностное, ставящее во главу угла роль идеалов и ценностей общества в процессе познания вообще и научного исследования в частности23. Именно здесь осуществляется наиболее непримиримая критика естественнонаучной теории истины вплоть до ее отрицания и утверждения о бессмысленности самого понятия истины в научном познании24.
Допустимо предположить, что в современных философиях и гуманитарных науках формируется отличающееся от всех предыдущих понимание истины, которую можно условно назвать - этическая истина. Это означает, что современные ученые все большее значение придают ценностным основаниям познания. С таких позиций "различие между естественными и общественными науками основано, скорее, на предпосылках познания, чем на его внутренней логике: социальное знание в отличие от естественнонаучного характеризуется несравнимо большей ролью ценностных предпосылок"25.
Наконец, особо следует упомянуть о герменевтической традиции в познании. Отказавшись от дедуктивной методологии и занявшая оппозицию научному сознанию, познающему мир через подведение конкретных фактов под общие законы, герменевтика фактически деактуализировала проблему истины, заменив ее на идеал точности понимания конкретных явлений, рассматриваемых как уникальные. Поэтому, используя в познании нормы и правила герменевтики о научном исследовании можно гово-рить только условно, нестрого понимая научное познание как любую, специально организованную интеллектуальную деятельность.
Итак, можно считать, что, несмотря на существование множества подходов, наиболее распространенным продолжает оставаться понимание истины как соответствия действительности и знаний о ней. Как уже упоминалось, данный идеал истины сохранился в достаточной распространенности со времен античности и получил наибольшую разработку в рамках естественнонаучного подхода. Восприятие данного идеала юриспруденцией выглядит достаточно естественным, если вспомнить роль глоссаторов и пандектистов в становлении юридического мышления. Причем, в юриспруденции, возможно, точнее говорить о сохранении именно классического понимания истины (пользование интуитивно-чувственными полаганиями, нестрогое отношение к методам исследования, свободная форма предъявления результатов), нежели о буквальном восприятии естественнонаучного отношения к познанию, предполагающего строгий метод исследовательской работы, строгую форму изложения и экспериментальную проверку полученных результатов26. Вместе с тем, следует обратить внимание на одно существенное обстоятельство. Сохраняя изложенное отношение к проблеме истины как методологический постулат, конкретные правовые исследования зачастую реально расширяют рамки понимания истины в юриспруденции за счет иных концепций.
Последовательное теоретическое отношение отечественных юристов к реализуемой концепции истины, особенно в отраслевых исследованиях27, может быть объяснено не только необходимостью находиться в рамках господствующей гносеологической парадигмы, но и определенным удобством такого понимания истины для решения конкретных практических задач с точки зрения действующей концепции правоприменения. Информационная модель применения права, представляющая, по сути, интеллектуальное решение на основе сопоставления информации о конкретных обстоятельствах и норме права, иного отношения к истине и не требует. А вот при выходе за пределы данной редуцированной теоретической представленности правоприменения, рассмотрение истины как информационного соответствия событий, норм и суждений о них уже оценивается многими исследователями как недостаточное. Так на взгляд В.Н. Кудрявцева, решение вопроса о квалификации деяния должно включаться в установление истины по уголовному делу28. В процессуальной литературе пишется, что одной из особенностей установления истины в уголовном судопроизводстве является познание фактических обстоятельств в их социально-политической и юридической оценке, а дать "такую оценку - значит тоже отразить действительность"29. В "содержание объективной истины по уголовному делу" включают так же вид и характер наказания, предусматриваемый санкцией юридической нормы30. В общетеоретическом плане фиксировалось, что "предметом истинных суждений при применении юридических норм являются все факты объективной действительности, связанные с юридическим делом. Понятие же объективной действительности охватывает не только сами по себе голые факты, но и их социально-правовое значение"31. Таким образом, несмотря на идеологическую верность "объективной истине" легко заметить, что, постулируемая в юридической литературе как методологическая установка, референтная концепция истины, в процессе исследования серьезно размывается ценностными элементами задаваемыми, в частности, социально-правовым и социально-политическими контекстами. Следовательно, даже в области юридической практики естественнонаучный идеал истины по факту рассматривается как явно недостаточный в силу ее социальной природы. Не менее определенно это наблюдается и в плане теоретической юриспруденции. Однако прежде чем приступить к обоснованию данного тезиса, следует сделан, ряд предварительных замечаний.
Следует напомнить, что даже классическое понимание истины в естественных науках сегодня претерпело серьезные изменения и приобрело весьма сложное системное представление. Это связано с рядом методологических проблем, которые не смогли получить решения в рамках классического понимания. Прежде всего, это проблема действительности или реальности. В классическом понимании соответствие мысли реальности трактовалось как то, что утверждаемое мыслью имеет место "на самом де-ле". Однако, философские рефлексии XVIII XIX веков (Кант - "вещь в себе", Маркс "общественно-историческая практика") и развитие науки в XIX - XX веках привели к необходимости переосмысления первоначальной идеи. Поскольку метафизические полагания и априорные знания не могли быть встроены в сложившееся научное сознание, то, прежде всего в неопозитивизме, появляются различения реальности ("как она есть") и фактов как концептуализированной формы данной реальности. С этой точки зрения, "то, что ученые обычно называют фактом, представляет собой не элемент объективного мира, а определенный вид нашею знания о нем. Соответствие некоторого теоретического предложения эмпирическому факту - это отношение, которое реализуется в рамках системы знаний"32.
При таком различении действительность "сама по себе" (статус рерум - термин О. Коннора) и действительность в концептуализированной форме (вещи, их свойства, события и т.д.) связаны познавательным процессом. Однако утверждения по поводу действительности не относятся к ее концептуализированной форме, а представляют самостоятельный план, и отноше-ния истинности рассматривается именно между "утверждением" и "статус рерум"33.
Не составляет труда заметить, что данное теоретическое представление истины особенно непринужденно работает в юридической науке и, особенно, для соотнесения юридического знания и правовой действительности. Сильной стороной данной теории является и ее универсальность. Дело в том, что в таком варианте понятие истины оказывается применимым не только к высказываниям относительно реальных объектов, тому, что часто называется "объективная реальность", но и к объектам другой природы, в частности, мыслимым. Это особенно важно именно для юриспруденции, во многом опирающейся на систему особого рода конструкций, не имеющих референтов в реальности. В этом смысле, утверждения:
В действующей Конституции (Основном законе) Российской Федерации 137 статей,
В состав правонарушения включается: субъект, объект, субъективная и объективная сторона -
есть одинаково истинные утверждения. Несмотря на различие референтов данных предложений, в первом случае это объект "реального мира", а во втором - идеальная конструкция, и то, и другое может рассматриваться как действительность.
Изложенное выше позволяет утверждать, что референтная концепция истины сохраняет свое значение в юриспруденции, по крайней мере, в рамках отношения к фактам. Однако, что касается ее применимости к оценке собственно научного теоретического знания, то здесь ситуация гораздо сложнее.

Меню
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
     
 12
3456789
101112131415 16
1718192021 2223
24252627282930
31  
Анекдоты

Два HР после pодительского собpания.
- Слушай, в натуpе, не понимаю - у всех дети как дети, а у меня непонятно шо!..
- А шо такое?
- Дык. этааа... Писали сочинение на тему "Как я пpовёл лето" - так у всех дети как дети - кто на Канаpах, кто на Гавайях отдыхали - а мой, в натуpе, конкpетно написал, что он пpосто отдыхал на даче... Так я запаpился объяснять всем, что он отдыхал на даче Путина.

           

Ссылки